В начале было слово...

Многие из нас хотя бы раз в своей жизни встречались с этим библейским выражением, или с выражением о том, что слово может убить, а может исцелить человека.

В этой статье мы хотим показать, на сколько, в современной психокоррекционной работе остается актуальным проблематика использования информации в лечении алкоголизма и наркомании. Исходя из общепризнанной концепции того, что алкоголизм и наркомания это болезнь, выделенная в международной классификации ВОЗ (МКБ-10, 1994). Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления психоактивных веществ (Шифр F11 по МКБ-10).

Соответственно будет разумным сначала разобраться с таким понятием как психика и поведение.

Психика это свойство высокоорганизованной материи, заключающейся в активном отражение субъектом объективного мира в построении неотчуждаемой от него картины мира и саморегуляции на её основе поведения

Поведение это определённый сложившийся образ взаимодействия с окружающей средой. Поведение определяется способностью изменять свои действия под влиянием внутренних и внешних факторов. Поведение — характерная черта животного типа организации, оно имеет огромное приспособительное значение.

Очень часто люди обращаются за помощью в лечении алкогольной и наркотической зависимости не совсем верно представляют специфику данной проблематики, пытаясь лечить алкоголизм и наркоманию применением фармакологией (это не касается психозов и тяжелых случаев отравления химическими веществами, где конечно основная работа отводится врачам, так как идет поражение мозга). В большинстве случаев приходится говорить о том, что наркомания и алкоголизм это мировоззренческая болезнь, связанная с искажением когнитивных процессах человека. У нас же до сих пор бытует мнение и представление о мозге, как вместилище всех психических функций, которые породили массу заблуждений, и давно вошли в обыденную речь, а в науке привели к известному феномену «нагруженности теорий» (когда все, что лежит за пределами главенствующей научной доктрины исходно отметается). Совершенно привычными стали фразы о том, что «у кого-то не все в порядке с нервами», хотя нервы – это просто проводник; другой вариант: «мне пришло в голову», но приходит не в голову, а «на ум» и т.д. В целом, идентификация нервного и психического на уровне обыденного сознания и даже научного знания – запредельна. С удивлением читаю труды современников – физиологов, психологов и психиатров, где сплошь и рядом фразы: «мозг опознал», «мозг дал команду», «мозг проанализировал» и т.д. В целом, фраза о том, что «человек думает головным мозгом», звучит столь же нелепо, как если бы кто-то утверждал, что мы ходим спинным мозгом, исходя из того, что все двигательные импульсы замываются именно на этом уровне.

Уместно будет сравнение, что не компьютер что-то помнит, находит, считает или анализирует. Все это делает нематериальное программное обеспечение, без которого компьютер – это просто железо. Точно также мозг (без сформированной под воздействием социума психики) – это просто биологический субстрат, ткань (а при наиболее частном подходе – синапсы, химические медиаторы, нервные центры и проводники нервных импульсов; не более того).

При этом всеми современными науками о человеке вообще не замечаются коренные отличия нервной системы от психики. Их несколько, но главное: здоровая психика способна отличить воображаемые стимулы от реальных. Нервная система и на те, и на другие может реагировать практически одинаково. На этом основаны все техники внушения и самовнушения, когда например, представление о том, что рука погружена в горячую воду, тут же сопровождается повышением температуры кожных покровов кисти, а представление спринтерского бега на 100 метров, тотчас сказывается на частоте пульса.

Нарушения, которые развиваются как следствие органических поражений головного мозга: вследствие инфекционных процессов, склеротических изменений, онкологических заболеваний и т.д. То есть речь идет о тех случаях, когда повреждается носитель информации – мозг (возвращаясь к примитивной аналогии с компьютером – поломка произошла в «аппаратной части», в «железе»). В этом случае даже по внешним признакам (чувствительным, двигательным, поведенческим и психическим реакциям) локализация поврежденной части мозга легко диагностируется, а подходы биологической медицины абсолютно адекватны: нужно лечить мозг, используя соответствующие препараты (химические вещества), с помощью оперативного вмешательства, с применением облучения или лазера и т.д.

Чаще же всего алкоголизм, наркомания и игромания выступает как следствие информационного поражения самой психики, то есть – когда один нематериальный фактор (например, индивидуально значимая психическая травма) повреждает другой нематериальный фактор (нормально функционирующую психику), точно также как компьютерный вирус (информация) повреждает до этого стабильно функционирующее программное обеспечение.

Во всех других случаях психического расстройств, когда необходимости в смирительной рубашке нет (и если не выявлено признаков органической патологии мозга), главной задачей является исследование психогенеза страдания пациентов и психическое воздействие психиатров, психотерапевтов и психологов не на мозг, а на содержание психической сферы пациентов.

Еще одно существенное примечание: в отличие от самых различных вариантов искусственного интеллекта, где все программы и параметры исходно заданы, ожидаемые результаты анализа и синтеза предельно точны, а их векторы относительно легко прогнозируемы, человеческий интеллект отличается высочайшей способностью к саморазвитию в сочетании с непрогнозируемостью и субъективностью как восприятия любой информации, так и нестандартностью и широкой вариативностью принимаемых решений. Второе отличие состоит в том, что повреждающая нормально функционирующую психику информация (острая или хроническая психическая травма) может поступать как извне (как и в случаях компьютерных вирусов), так и порождаться самой психикой в виде ложных идей, переживаний, подозрений и т.д., которые становятся для нее самотравмирующими факторами.

Поэтому психическая деятельность это больше вариант информационного обмена взаимодействия, а еще как процессы накопления и обработки информации, которые возникают и функционируют только в случае раннего погружения в социальную (информационную) среду, как своеобразную глобальную сеть. Согласно известному тезису, что ребенок рождается в «купель языка», - используя современную терминологию: его психика исходно подключается к информационной сети социума (как доказано современной наукой – это происходит еще в пренатальный период).

Информация современной академической наукой общепризнанно характеризуется как нематериальный фактор. Создатель кибернетики Виннер обосновывал, что информация – это не материя и не энергия, информация – это информация. Общепризнанным фактом в академической науке это стало несколько позднее. Материальны только носители информации (биологические, бумажные, электронные и т.д.). Нужно признать, что определение Виннера далеко не самое лучшее. Точнее было бы сказать, что информация – это структура, принадлежащая к категориям идеального.

Здесь мы приведем ряд дополнительных аргументов, свидетельствующих в пользу изложенной теории. Изучение ферральных детей (более известных как «Маугли») показывает, что при отсутствии раннего погружения в социальную среду (или, как уже отмечалось – при отсутствии языкового программирования мозга ребенка социальным окружением) нормальная человеческая психика не формируется. Как известно, личность появляется только тогда, когда она «приобретает свое особое “телесное” бытие, отличающееся от “телесного” бытия индивида». Именно поэтому в научной среде такие индивиды получили наименование, происходящее от латинского «feralis», что значит «мертвый» или «заживо погребенный» (в социальном смысле), в данном случае – в собственном теле, так как эти индивиды, безусловно, принадлежат к семейству гоминид и роду человека, но не являются Homo sapience.

Однако такие дети усваивают типичные формы коммуникации («язык») того животного сообщества, где им удалось выжить. Это позволяет сделать вывод, что наличие здорового мозга является необходимым, но недостаточным условием формирования и адекватного функционирования человеческой психики – обязательно требуется погружение в социальную человеческую среду и языковое программирование их психики.

В научной литературе подробно описаны уже хрестоматийные случаи, когда ферральные дети могли общаться только по-волчьи или по-собачьи, и даже только на птичьем языке - свистом. Как отмечалось в публикациях, затрагивающих проблемы ферральных детей, при длительном нахождении в животном сообществе они полностью перенимали повадки своих «приемных родителей», которые затем, фактически, не поддавались коррекции даже несмотря на все усилия психологов и врачей-реабилитологов.

Прежде чем будет сделан еще один вывод, приведем краткое описание одного недавнего случая. Широкую известность в 1992 году на Украине получил случай, когда был обнаружен (до этого нормально развивавшийся малолетний ребенок), который несохранными родителями-алкоголиками был передан «под опеку» домашней собаке и поселен в ее будке, где девочка прожила до 7 лет. Ребенок очень быстро начал не есть и пить, а лакать пищу, почти утратил уже сформированные навыки человеческой речи и начал выть и лаять по-собачьи; и после периода прямохождения, вновь стал передвигаться на четырех конечностях. Узнав об этом с большим опозданием, органы опеки поместили девочку в интернат для детей с дефектами развития. В процессе наблюдения врачей и психологов в личной карточке Оксаны отмечалась, что она ходит исключительно «на четвереньках», при этом может высоко прыгать, например, запрыгнуть с пола на стол, людей подпускает к себе неохотно, скалит зубы, рычит и пытается укусить. Понимание примитивных фраз человеческой речи частично сохранилось, но сама девочка практически не говорила. Она нередко убегала из интерната и проводила время в сообществе собак, с которыми себя идентифицировала.

Это позволяет сформулировать еще одно предположение, что структуры психики и культура в целом являются весьма хрупким образованием. С этой точки зрения современная тенденция все большей толерантности относительно всяческих субкультур и демонстрации снисходительной приемлемости в отношении того, что веками было под культуральными запретами, требует более внимательного и более осторожного отношения.

Особого упоминания заслуживает работа А.Р.Лурия «Маленькая книга о большой памяти». В этой книге автор описал наблюдавшегося у него на протяжении тридцати лет мнемониста С.В.Шерешевского (журналиста по профессии), патология которого была связана с неспособностью забывать. В предисловии к американскому изданию этой книги (1965) Дж. Брунер, отдавая дань научному предвидению автора, назвал А.Р.Лурия «пришельцем из будущего». И для этого были реальные основания, так как А.Р. Лурия со всей очевидностью было обосновано, что психика функционирует как самый современный видеомагнитофон (которых в то время еще не было): в ней фиксируется все, что человек когда-либо видел или слышал. Кстати, у книги есть авторский подзаголовок «Ум мнемониста». Не все на это обращают внимание, но я думаю, что А.Р.Лурия этим хотел подчеркнуть одну из существенных идей его книги: речь идет не о «мозге мнемониста», а именно об «уме» (о психике).

Даже через десятки лет С.В. Шерешевский мог описать с мельчайшими деталями, как выглядел кабинет и что было, например, на столе у А.Р.Лурия при их первой встрече. При этом, если Лурия просил рассказать о чем подробнее, Шерешевский закрывал глаза и говорил, что сейчас он «обойдет вокруг стола и глянет…», как бы включая объемную запись с дополнительной портативной «кинокамеры» (которых в то время также не было).

Отто Петцл в уже хрестоматийных опытах по подпороговому (защитному) восприятию обосновал, что глаз видит больше, а ухо слышит лучше, чем мы способны воспринимать сознательно, и таким образом подпороговые стимулы могут определять формирование оценочных суждений, идей, мотивов поведения и принятия решений. Но мы пока очень мало знаем о том, что еще может храниться в глубинных структурах психики.

Еще одним научным фактом, свидетельствующим в пользу информационной теории психики, являются новейшие исследования Дж.Риццолатти по «зеркальным нейронам». Из обыденной жизни нам хорошо известны ситуации, когда двое разных людей (а особенно – близких, «настроенных» друг на друга людей) в процессе их межличностной коммуникации вдруг одновременно вспоминают одни и те же имена, идеи или высказывают одни и те же мысли. Позднее в процессе уникальных психофизиологических опытов, вначале на обезьянах, а затем на людях, Дж.Риццолатти было экспериментально обосновано существование зеркальных нейронов. Дж.Риццолатти весьма осторожен в формулировках и выводах, полученных в результате этих исследований. Тем не менее, он отмечает, что именно зеркальные нейроны задействованы в понимании действий и даже невысказанных намерений других людей, а возможно, что и причин, повлекших за собой возникновение этих намерений. Однако эту идею можно сформулировать более конкретно: фактически, эти нейроны действуют в качестве передающих информацию «станций» и одновременно способны принимать невербализованную (мысленную) информацию в качестве «приемников», где нематериальная информация в одних случаях преобразуется в нечто подобное радиоволнам, а в других – наоборот (своеобразный биологический Bluetooth). В целом, надо признать, что все современные IT-системы, так или иначе, моделирует те психические процессы, которые существуют в природе. Поэтому сейчас, перед научным сообществом стоит непростая задача, а именно пересмотреть многие факты о нашей психики. Какой же можно сделать вывод изучив данную проблематику:

1) на протяжении двух тысячелетий ученые не замечали ошибочную подмену понятий: они говорили и писали об изучении или о терапии психики, а изучали и «лечили» мозг, в том числе с помощью лоботомии, электрошока и психофармакологии, параллельно изобретая псевдо-физиологическую терминологию для описания мозговых механизмов психических процессов;

2) мозг и психика – это две тесно связанные, но принципиально разные системы;

3) мозг и нервная система – материальны и осуществляют регуляцию деятельности внутренних органов, рефлекторных реакций и адаптивных функций организма;

4) психика нематериальна – эта информационная структура, которая формируется на основе языкового программирования мозга только в социальной информационной среде, и является высшим уровнем регуляции познавательных, эмоциональных, поведенческих и идеомоторных актов, то есть - социальной адаптации личности в целом, реализуемой в соответствии с языковыми и культурными требованиями конкретного социума, в котором эта психика была сформирована;

5) невротические и другие психические расстройства, возникающие вследствие индивидуально значимых психических травм и «ударов судьбы» (более 50% современной психопатологии), когда одна информация (психическая травма) нарушает деятельность другой информационной системы (психики) – не связаны с патологией мозга;

6) такие психические расстройства требуют качественно иных клинических подходов и качественно иной парадигмы терапии и реабилитации, мишенью которых является не мозг, а психика;

7) современная академическая наука, фактически, еще не изучала психику, как информационную (идеальную, нематериальную) структуру, что потребует пересмотра парадигмы всех наук о человеке.

Рассматривая вопросы о лечении наркомании, алкоголизма и игромании, прежде всего как искажении информационной составляющей человека. Мы за основу в реабилитации химически зависимых людей, взяли интересную и действенную психотерапевтическую методику в рамках экзистенциального направления в психологии, под названием логотерапия. Она была разработана известным австрийским врачом психиатром, психологом Виктором Франклом.

Логотерапия видит свое назначение в оказании помощи пациенту в поиске смысла в своей жизни. Поскольку логотерапия знакомит его со скрытым смыслом его существования, то это аналитический процесс. В этом смысле логотерапия напоминает психоанализ. Тем не менее, в попытке логотерапии сделать что-то снова сознательным она не ограничивает свою деятельность инстиктивными обстоятельствами в бессознательном индивида, а заботится о духовных реалиях, таких как потенциальный смысл его существования, который должен быть реализован так же, как его воля к смыслу. Любой анализ, даже исключающий ноологическое, или духовное, измерение при лечении больного, стремится проникнуть в глубины его личности. Логотерапия отличается от психоанализа, поскольку она рассматривает человека как существо, чья главная забота состоит в осуществлении импульсов и инстинктов, или в простом примирении конфликтующих претензий ИД, Эго и Суперэго, или в простой адаптации и приспособлении к обществу и окружающей среде.

Логотерапия ориентирована на будущее, указывая, что она больше направлена в сторону выполнения цели, нежели к озабоченности по поводу прошлых неудач и травм. Это вовсе не означает, что логотерапия слепа к прошлому. Напротив! Прошлое воспринимается в положительном смысле, в качестве хранилища поступков, которые дают смысл нашему существованию. Франкл утверждает: «Все, что в прошлом, спасено от бренности. В нем все безвозвратно сохранено, а не безвозвратно потеряно. Прошлое – это все еще форма бытия, может быть. Даже его наиболее безопасная форма». В работе с химически зависимыми людьми мы исходим из того, что в каждом человеке заложены огромные ресурсы по изменению своего деструктивного поведения. Примером может служить тот факт, что очень часто люди проходя реабилитацию по нашей программе «Жить трезво», говорят такие фразы, что где-то на интуитивном уровне они тоже так считали и полагали, но не могли это выразить в словах или боялись не понимания со стороны окружающих. Сейчас как никогда, есть масса возможностей для страдающих от алкогольной, наркотической и игровой зависимости людей, решить свои проблемы и выстроить новые взаимоотношения с собой и окружающем миром. Для этого в центре «Крылья» создана благоприятная среда способствующая выздоровлению каждого обратившегося к нам, интереснейшая программа, удобный срок пребывания, команда специалистов, открытость для родственников, ограниченность мест.

    Список литературы:

  1. Решетников М.М. Методологические предпосылки и основания нематериальной теории психики.
  2. Гуттманн Д. Логотерапия для профессиональной помощи. Социальная работа, наполненная смыслом.
 
Смотрите также: